Записки Самарского обывателя

Сегодня 31 августа День блогов – день, когда блоггеры публикуют у себя ссылки на 5 других блогов, предпочтительно совершенно разных, но и интересных им.

Выбрать пять блогов трудно – какие-то интересные блоги слишком редко обновляются, какие-то умирают, какие-то и так известны всей стране. При этом не хочется никого обижать, а надо выбрать всего пять блогов. Вот моя подборка этого года:

Самара и мелкий свинина – ядрёные тексты про тех, кто в самарской политике и пиаре.

Неонацизм – это зло – блог, в котором собираются свидетельства разгула нацизма и национализма в нашей стране.

Высотная Москва – блог Раскалова, хорошо известный многим. В блоге безумно красивые и захватывающие виды с крыш далеко не только Москвы, но и Санкт-Петербурга.

Страшествия – блог самарца Константина Шрамчевского, которые часто работает за границей и пишет о своих путешествиях по Австралии, Новой Зеландии, Японии и США с иллюстрациями.

уДачная жизнь – садово-огородный блог известной самарской тележурналистки Татьяны Прокопавичене, где она делится своим богатым опытом.

Подборки 2008 и 2009 года.

Сегодня примерно в 10 утра в Самаре:

Луна была видна и в обед, часов в 12.

А завтра начнётся осень, новый учебный год и, наверное, самый активный месяц года в плане политики, пиара и агитации в Самаре.

Наблюдаю я тут за самарскими делами, почитываю новости, смотрю телесюжеты, прогуливаюсь по городу и диву даюсь – ведь правительство Самарской области стало какое-то неквалифицированное и непригодное. Более того, то, что творится в правительстве Самарской области не даёт ему права называться правительством. Потому как люди, которые там сидят, занимаются не своими обязанностями, а своими не занимаются. Об одном случае я уже писал – вопросами здравоохранения в Самарской области теперь почему-то занимается не министр здравоохранения, а министр природопользования. Чем занимается министр здравоохранения, нам неизвестно. Но это не единственный пример полного несоответствия правительства Самарской области своим обязанностям.

Есть в правительстве у нас министр культуры г-жа Рыбакова. Эта самая г-жа Рыбакова культурой почти не занимается. Она, например, занимается строительством – недавно заявила на заседании правительства, что построила оперный театр. Ещё она занимается торговлей – на том же заседании того же правительства г-жа Рыбакова ратовала за разгон ярмарки на площади Куйбышева. А занимается ли министр культуры вопросами культуры? Скорее нет, чем да. Давайте посмотрим на примерах. Как говорит Дуня Лебедь, сейчас я вам всё по полочкам разложу и покажу.

Самара имеет пока статус исторического города с несколькими сотнями объектов историко-культурного наследия и несколькими сотнями вновь выявленных памятников. Есть в Самаре даже несколько памятников федерального значения. Их охраной должны заниматься разные органы, но вы же не будете отрицать, что и министр культуры заинтересована в сохранении и поддержании в достойном состоянии памятников этого самого культурного наследия. Не тут-то было.

Пример 1: Объект исторического и культурного наследия федерального (общероссийского) значения Польский костёл. Одна из его башенок упала уже года два назад, если не больше. И до сих пор не восстановлена, не говоря уже о замене кровли на самых больших башнях, где железо давно проржавело и на защищает здание. На фото – место, где должна быть башенка (фото сделано сегодня):

Пример 2: Объект исторического и культурного наследия федерального (общероссийского) значения особняк Сурошникова. Вот фото 2008 года:

Видите каменную ограду углового балкона? А ниже фото, сделанное в минувшее воскресенье:

Никакой ограды я не наблюдаю. Не надо мне говорить об урагане – сколько их было на веку этого здания, а каменная ограда только сейчас вдруг вся без остатка свалилась? И её уже оперативно убрали с тротуара? В Самаре так оперативно ничего не убирают. Иногда даже следы культурных преступлений. “Радует” одно – пятно содранной плитки между вторым и третьим этажами углового фасада по Пионерской за два года, кажется, не поменялось. Согласитесь, уже прогресс. Но за два года можно было бы обязать владельцев здания приложить усилия к ликвидации ущерба федеральному памятнику. Теперь ущерб только усилился. А что будет, когда военные медики станут уходить из здания и передавать его ФСБ? Надеюсь, они не станут вырывать с корнем элементы интерьеров, как это сделали военные, покинувшие в 1990-х Дом с атлантами.

Пример 2: Объект исторического и культурного наследия федерального (общероссийского) значения усадьба Курлиной. О славной деятельности и бездеятельности ведомства г-жи Рыбаковой по реконструкции здания, превратившейся в разрушение памятника, писано немало томов. Жалко, что не уголовных дел. Но процесс стагнирует.

Во-первых, по-прежнему нет стёкол в некоторых окнах – они заделаны плёнкой, фанерой, рубероидом, картоном:

Во-вторых, по-прежнему не заделаны дыры в карнизах, а также места соединения кровли с дымовыми трубами:

В-третьих, так и торчит вместо стекла в одном из окон телевизионная антенна (при том, что ещё одна антенна приляпана к стене здания):

Наверное, охранникам из ФГУП “Охрана” МВД России становится страшно в разодранном на куски замкнутом пространстве музея. Вот они и смотрят телевизор. А в это время расклейщики объявлений и политической рекламы продолжают использовать здание памятника федерального значения для заляпывания макулатурой и превращения жемчужины самарской архитектуры в страшилище. Но охранники ведь увлечены сериалами о милиции, не иначе.

Пример 4: Фабрика-кухня завода имени Масленникова. Тут и писать нечего, всё написано уже во всероссийско-зарубежной прессе. Forbes назвал этот уникальный объект одной из шести достопримечательностей России, которые вот-вот исчезнут. А исчезнет фабрика-кухня благодаря посредничеству г-жи Рыбаковой, чьё ведомство упорно отказывается видеть в здании Фабрики-кухни объект историко-культурного наследия (далеко не только памятник архитектуры). Самарцы и гости города ещё могут дойти до здания и посмотреть во что оно превращается  стараниями министра, блять, культуры Самарской области.

Заметьте, я не написал ни об одной “гнилушке”, не упомянул ни об одной “развалюхе” и не тыкал вам в глаза памятниками историко-культурного наследия регионального значения. До них дела министру культуры уж, тем более, нет. Она ведь занята разгоном ярмарки на площади перед построенным ею оперным театром.

Начинается новый учебный год. Самарские школьники готовятся вернуться в классы или пойти в школу впервые. Одним из приоритетных направлений школьного образования у нас названа физкультура, а массовый спорт провозглашается важной составляющей “вставания с колен”. Всё верно. Только вот в каком виде находится школьный спорт, можно наглядно увидеть на примере школьных спортивных площадок. За примером далеко ходить не пришлось – под боком спортивная площадка родной средней школы №76 на Мориса Тореза.

В мои школьные годы мы ещё бегали по стадиону, прыгали в длину в яму, занимались физическими упражнениями, а зимой гоняли вокруг половины огромного квартала на лыжах. Правда, к концу учёбы мои одноклассники предпочитали зимой играть в баскетбол в зале, так что (меньший) круг на лыжах я совершал в одиночестве. А вот как выглядит эта спортивная площадка в 2010 году. Собственно, так она выглядит последние лет 10-15:

Вид в сторону школы. Вечная лужа, стёртый асфальт беговой дорожки, куча мусора и заросли травы в углу игрового поля без соответствующего покрытия (хотя бы ровной стриженой дикой травки).

Беговая дорожка поворачивает, асфальт исчезает. Видно, что дорожка используется автомобилистами, чьи гаражи зашли на дорожку и вообще оккупировали всё вокруг.

Под остатками неких “лазалок” (в советские годы они использовались, наверное, для уроков и физкультуры и военного дела) ещё одна куча мусора – на этот раз, “заботливо” уложенного в мешки.

Поле вытоптано и заезжено машинами. Со стороны общежития “вечная” лужа. Часть беговой дорожки с противоположной стороны попала под новую неизвестную стройплощадку. Что там собираются строить? На планах развития города была обозначена только жилая высотка, которая уже стоит (на дальнем плане) на Мяги. Во время её строительства забор стройки не заходил на спортплощадку. А новый забор захватил беговую дорожку. Кто дал разрешение на стройку, и что собираются точечно возводить на месте школьной спортплощадки?

Яма для прыжков заросла травой и используется для ночлега бродячих собак. Поодаль жгут спиленные или сломанные ветром деревья. И новинка – по периметру спортивной площадки ставят металлические столбы. У меня стойкое чувство, что это не для защиты спортплощадки, а для продления заборы неизвестной стройки.

Наконец, вид на площадку перед общежитием техникума лёгкой промышленности. Жители общежития не могут заработать на квартиры, но зато передвигаются на автомобилях (не все экземпляры – отечественные). Самое печальное, что автостоянка устроена прямо на беговой дорожке, а игровое поле служит в качестве автодрома.

Я не думаю, что школа №76 – бедная. Ещё при мне, году в 1993 она начала сотрудничество с филиалом Московского коммерческого института (ныне филиал Российского государственного торгово-экономического университета). Тогда нас, не желавших идти в торговый вуз или не подававших особые надежды согнали в, пожалуй, последний обычный 10 и 11 класс – “класс для дураков”. Остальные выпускные старшие классы стали коммерческими. Наверное, сотрудничество продолжается до сих пор. А теперь ещё партия и правительство постановили развивать массовые физкультуру и спорт.

Но как развивать школьную физкультуру на такой площадке, где беговые дорожки стёрты и используются под автостоянку, где игровое поле стоптано, где яма для прыжков заросла, где прямо на площадке устроен гаражный городок и свалка, а теперь ещё грозят устроить стройплощадку? И где гарантии, что на месте школьного стадиона вообще не возведут какое-нибудь здание или паркинг?

Куда смотрят директор средней школы №76 Н. К. Шехмаметьева, заместитель Главы Самары по социальным вопросам Е. В. Горбунова, руководитель городского департамента образования С. Ф. Шабаев, а также проверяющие органы? Наверное, на выступления эстрадных призраков из прошлого, на чью фанеру потратили, говорят, не один десяток миллионов. На эти миллионы можно было бы заново заасфальтировать беговую дорожку, насыпать нового песка в яму для прыжков, огородить стадион от машин и гаражей, засеять игровое поле и установить новые спортивные “лазалки” не только для средней школы №76, но и нескольких других школ. Уверен, что далеко не только этот стадион находится в таком печальном состоянии.

Но городские власти почему-то считают, что лучшим пиаром для них является фанера пенсионеров советско-российской эстрады. Только такой пиар ведь тоже фанерный выходит. А фанера – материал не прочный.

Данный пост не заказан и не оплачен партией “Единая Россия”.

Перемещено: http://samaralife.com/ekskursionnaya-shema-samaryi/

Задняя обложка апрельского номера одного самарско-московского журнала, подделывающегося под нечто типа GQ и прочие столичные глянцевые издания:

Рекламируется магазин джинсовой одежды в Тольятти. Только скажите мне, пожалуйста, где на картинке хотя бы одни джинсы? И при чём здесь девушка в текстиле? Кстати, девушку сфотографировали так, словно ей сплющило голову от осознания несоответствия рекламируемого и средств рекламы.

Сегодня перед глазами собранный или почти собранный пазл, состоящий из множества кусочков, документов, фотографий, видеоматериалов, телевизионных картинок, книг и рассказов. Сегодня можно охватить мысленным взором всё или сразу большие периоды в пространстве и времени. Сегодня уже почти просто круглая дата. А пять лет назад были только разрозненные и не собранные ещё кусочки мозаики, было ощущение нахождения где-то внутри чего-то, что ты ещё не понимал насколько большого. Пять лет назад в это утро Новый Орлеан сначала чудом избежал прохождения ядра Катрина над самым центром города, чуть было не вздохнул от того, что всё свелось к некоторым разрушениям от ветра, но, не успев сделать второй вдох, захлебнулся в воде из каналов, чьи стены то ли не выдержали напора воды, то ли, как до сих пор поговаривают простые люди, были специально подорваны, чтобы затопить бедняцкие районы и спасти богатые. Пять лет назад мир по-настоящему услышал слово “Катрина”.

По-настоящему, ибо Катрина не была однодневным событием. За несколько дней до того Катрина прошлась по Флориде, принеся туда значительные разрушения. Но потом ураган ушёл в Мексиканский залив. Новоорлеанцы, следящие с июня по ноябрь за ураганами с не меньшим вниманием, чем за новостями американского футбола, приготовились было ждать следующего события в тот сезон. Но Катрина решила иначе и повернула на север – проекция её движения была направлена на Луизиану и Миссисипи, а по всем прогнозам ураган грозил пройтись как раз над Новым Орлеаном. Поначалу это не сильно взволновало жителей, так как ураган к тому времени ослабел до тропического шторма, что обычно предвещает пару дней ливней с ветром и обрывом проводов.

Помню, как в субботу 27 августа пошёл последний раз прогуляться по Французскому кварталу (я должен был улететь из США 29 августа!). Во время прогулок у меня всегда был головной радиоприёмничек с наушниками – некоторые песни отлично ложатся на картинки, пробегающие за окном городского автобуса. И вот в тот солнечный, сухой, жаркий день по радио стали регулярно объявлять о том, что Катрина стала ураганом третьей категории, набирает силу, скоро станет ураганом четвёртой и, возможно, даже пятой (максимальной) категории, идёт прямо на Новый Орлеан, а в городе объявлена добровольная эвакуация. Что такое добровольная эвакуация в Новом Орлеане? Это когда средний класс и выше заколачивают окна своих домов листами клеёной фанеры, складывают самое необходимое с багажник машины, забирают домашних животных и уезжают в соседние штаты. Это когда бедняки готовятся сесть на муниципальный автобус, который соберёт их по городу и отвезёт в одно из “убежищ” (как правило, крытый стадион Супердоум в центре). Это когда многие жители Французского квартала, гордясь, что их часть города чуть ли не единственная находится выше уровня моря, запасаются пивом и питьевой водой, а также генераторами и едой, чтобы пересидеть ураган в многочисленных барах. На этот раз дело было серьёзным, и власти применили план “противодвижения” – на всех дорогах из Нового Орлеана было закрыто движение в город (пока кроме моста через озеро Понтчартрейн), а машины могли двигаться только из города по всем или большей части полос трасс по специальному плану эвакуации. На мостах через Миссисипи из центра и через озеро даже была отменена плата за проезд. Но эвакуация было пока ещё добровольной, так как ни у кого не было в голове того собранного пазла, что появится через несколько дней.

Суббота – жарко, сухо и солнечно. А уже в ночь на понедельник обещали усиление ветра и ливни с грозами. Многие магазинчики уже стояли с забитыми окнами. Самым большим спросом пользовались питьевая вода и продовольствие, так как магазины закрывались на время урагана, а кто-то ведь собирался оставаться в городе. В некоторых местах то и дело попадались люди, грузившие вещи в багажники своих авто. И тут я понимаю, что все вылеты из Нового Орлеана будут отменены. Их уж точно не будет 29 августа – в день, когда с разницей в три часа Катрина должна была влететь в город, а я вылететь из него. Пришлось звонить в офис Delta и спрашивать как быть. На удивление, женщина на другом конце провода не была уверена, что рейсы отменят, но успокоила, что я смогу перенести вылет без проблем и штрафов. Наверное, почти сразу после нашего разговора все рейсы были отменены, а вскоре авиакомпании заявили, что пассажиры отменённых рейсов могут вылететь заранее или после из Нового Орлеана или других городов Юга страны без каких-либо дополнительных сборов. Что же, подумал я, мои студенты переживут без меня пару дней, а я увижу настоящий ураган (до этого испытывал в Новом Орлеане только пару тропических штормов).

Вечером в субботу я пригласил Майка и Луиса – своих гостеприимных хозяев – в индийский ресторан. Помню, что заказал там отдельно рис, хотя все блюда тоже шли с рисом. В общем, риса я наелся основательно. По дороге из ресторана увидели, что в кафе-мороженом распродажа – два шарика по цене одного. Почему бы не позволить себе маленьких радостей перед лицом чего-то неожиданного и страшного. Было уже темно. Мы подъезжали к дому, когда Луис решил заправиться. На заправке не было горючего – весь бензин раскупили. Что самое комичное – мимо заправки прошествовала процессия репетирующих карнавальный выход с оркестром и в костюмах. Мне было сказано собираться на всякий случай. В городе продолжалась добровольная эвакуация.

Я почти собрал все вещи, оставив на утро только самое необходимое (утром, правда, пришлось ещё многое упаковывать) и решил, что мы все спокойно останемся дома, пересидим ураган. Если же Луис и Майк захотят уехать (о чём они поговаривали), то дома останусь я – и за домом присмотрю, и событие не пропущу. Утром будильник дал мне время, чтобы я успел дособираться. И тут Майк заходит ко мне и говорит, что только что была объявлена всеобщая принудительная эвакуация – указом мэра Рэя Нагина все жители Нового Орлеана должны покинуть город как можно скорее, а не имеющие транспорта или немощные должны были укрыться в Супердоуме или Выставочном центре. Ураган достиг пятой категории и идёт прямо на город. До Катрины оставались сутки.

Во мне боролись два чувства – авантюризм и инстинкт самосохранения. С одной стороны, очень хотелось увидеть настоящий ураган, пересидеть дома, окна которого я собственноручно закрыл накануне старыми неподатливыми ставнями или забил фанерой. Хотелось быть эдаким героем, который потом хвалился бы, что пережил ураган. Но как только мне было сказано, что, даже если дом не затопит, я останусь без работающих электричества, водопровода и канализации, чувство самосохранения (не просыпавшееся пока) стало решающим при поддержке любви к комфорту – можно просидеть без света, питьевой воды в доме было навалом (как и еды), а вот без проточной воды и работающей канализации можно загнуться. Мне оставалось только быстро закончить приготовления и помочь перенести цветы с балкона в свою комнату, а порожки балконной двери заделать полотенцами от дождевой воды, которой ожидалось неимоверное количество, положить мешки с песком у дверей в подвал (он находится на уровне земли) и заколотить окна на крыльце. Под конец работы с тяжёлыми цветочными горшками я был весь в мыле, в комнате валялись полотенца, а времени было только на то, чтобы вынести чемоданы к машине и быстро умыть лицо.

В 11 утра 28 августа Луис, Майк, Гандальф (собака), Люси (попугай) и я сели в машину (оставив ещё две) и поехали в Батон-Руж, где у Луиса жил брат. По всем трассам можно было ехать только из города, по многим дорогам под выезд задействовали все полосы. Это была первая обязательная эвакуация в истории города, так как Катрина стала только четвёртым ураганом пятой категории за историю наблюдений, который должен был ударить по континентальной части США. И этот ураган шёл прямо на город, с огромной скоростью закручиваясь в своём вихре, и с ветрами до 250-280 км/ч. Машины ехали бампер к бамперу. Ползли. Море машин, двигавшихся в одном направлении. Нам повезло – мы слегка застряли только пару раз, а потом, объехав по какой-то боковой дороге, выехали на Десятое шоссе уже в относительно спокойном месте, где машины ехали с нормальной скоростью. Тем не менее, на 70-мильный отрезок между городами нам потребовалось четыре часа. А в Новом Орлеане оставались ещё до 100 тысяч жителей, которые должны были как-то укрыться в Супердоуме, способном вместить (в качестве убежища) не более 30 тысяч.

Впереди сияло солнце на чистом небе, а позади небо уже мрачнело и готово было накрыть нас раньше времени. На заправке недалеко от Батон-Ружа нас нагнал ливень, со страшной силой хлынувший со свинцовых небес. Он быстро прекратился. Но именно тогда меня накрыла тоска. Лишь хлопоты по разгрузке и обустройстве в доме Майка отвлекли от этих мыслей. А ещё я позвонил в офис Delta и перенёс вылет на среду, 31-е августа из Батон-Ружа. Никто в тот момент не мог сказать, что будет на следующее утро, что будет с городом, с его обитателями, с домами и всем тем историко-культурным наследием, богато уложенным слоями в жемчужине Юга.

29 августа Катрина достигла берега Луизианы и Миссисипи в 6 утра, но ослабела до четвёртой категории и на какие-то доли сместилась к востоку. Из-за смещения, основная сила урагана пришлась на восточную часть Нового Орлеана и дальше к востоку, а не на Французский квартал. К городу ураган подлетел часов в 8-9 утра. Большинство окон небоскрёбов в Центральном деловом квартале выбиты, а занавески реют из пробоин на ветру. Многие дома остались без крыши. Повреждена и крыша Супердоума – ветром сорвало обшивку, а в бетонном куполе образовалась дырка, через которую внутрь стал заливать дождь. Нет электричества. Значительная часть города) за исключением большей части Французского квартала и ряда других отдельных пятачков, залита водой из отводных каналов – насосы не справились с напором, а в стенах нескольких каналов образовались пробоины, сквозь которые вода хлынула в город. Не успели оставшиеся жители решить, что выбитые стёкла и сорванные крыши станут единственным ущербом, как на них обрушилась гораздо более коварная беда – вода. Вода в Новом Орлеане страшна тем, что, раз разлившись в городе, она уже не может никуда деться сама по себе. Город лежит между рекой и озером, которые выше его. Вода оказывается в некоей котловине, откуда её можно лишь откачать через каналы, сбросив воду в озеро. Но насосы вышли из строя, каналы оказались с дырявыми защитными стенками, а воды было слишком много. Картину апокалипсиса усиливали густые столбы дыма от горевшего яхт-клуба на озере и ряда других пожарищ.

Но эту картину мы увидели не сразу. Часов в 11-12 утром в понедельник в Батон-Руже отключилось электричество, ураган сказался и здесь в виде тропического шторма с ветром и дождём. Когда в 5 часов вечера электричество вновь включили, загорелся экран телевизора, и мы все даже не смогли открыть рты от увиденного – с вертолёта передавали картинку Нового Орлеана с торчащими из-под воды пальмами и крышами домов, с остовами небоскрёбов, сгрудившихся над мрачной картиной в деловом квартале, с лохмотьями покрытия “Супердоума”, свисавшего с крыши, со столбами дыма, со сгрудившимися в стаи машинами посреди залитых улиц, с занавесками гостиниц, развевавшимися на ветру из разбитых окон. Кадры повторялись и повторялись, словно пилот и оператор сами не могли поверить своим глазам – почти весь огромный город со всеми его не менее огромными пригородами был затоплен. Легко смотреть фильмы-катастрофы с морскими волнами, накрывающими Нью-Йорк, или землетрясениями, разрушающими Лос-Анджелес. Совсем другое дело, когда ты в жизни видишь, пускай менее кинематографическую, но гораздо более драматичную картинку и понимаешь, что это произошло на самом деле. Понимаешь медленно, словно в замедленной съёмке, словно со стороны и не совсем веря, когда осознание поднимается мурашками и волнением из живота к голове, а потом обратно.

История, мрачная и печальная, произошла практически на моих глазах, хоть я и сидел перед телевизором за 70 миль от эпицентра. В доме остались Тара с мужем (Тара помогала Луису по саду), которые попросили пересидеть в более крепком доме Луиса и Майка. Они сообщили по телефону, что вода залила только подвал (он находится на уровне земли), а ветром повреждена пара окон на чердаке, отчего дождь подмочил некоторые книги в находящейся там библиотеке. Оставшихся жителей начнут экстренно эвакуировать из ада Супердоума с его неимоверной жарой и смрадом (нет электричества, нет кондиционеров, переполнены туалеты и нет проточной воды) только на следующий день или позднее. По городу прокатится волна мародёрства, а жителей, оставшихся в своих домах и выживших, будут эвакуировать с крыш с помощью вертолётов или на лодках. Город закроют, как минимум, на месяц. И лишь через пару-тройку месяцев жителям разрешат вернуться, если им будет к чему возвращаться. Но это уже другая история.

• Архив фотографий из газеты The Times-Picayune.
• Интерактивная карта событий из газеты The Times-Picayune.
• Фотохроника разрушений и изменений после урагана из газеты The Times-Picayune.
• Interdictor – блог человека, который остался в Центральном деловом квартале во время урагана и описывал все события “в прямом эфире” из своего офиса. Тексты, фотографии и записи веб-камер. К сожалению, сейчас почему-то в блоге только тексты. Вот здесь есть веб-архив со ссылками на видео и фото.
• Подборка фото “тогда и сейчас” от CNN.

Today the puzzle is assembled or almost assembled consisting of many pieces, documents, photos, videos, television pictures, books and stories. Today you can embrace large quantities of space and time with your mind’s eye. Today it feels almost like just an anniversary. Five years ago there were only scattered pieces of the puzzle, there was a sensation of being somewhere inside the vastness of which you did not realize yet. Five years ago this morning New Orleans first narrowly escaped the passage of Katrina’s eye over the center of town, almost gave a sigh of relief that it came down only to some damage from wind. But before anybody made a second breath, it drowned in the water from the channels whose levees either broke under the pressure or, as still rumoured among ordinary people, were specifically blown in order to flood the marginal zones and to save the rich. Five years ago on that very day the world heard the word "Katrina" for real.

For real, because Katrina was not a one-day event. A few days before that Katrina had blown across Florida bringing considerable destruction. But then the hurricane went back to the Gulf of Mexico. New Orleanians, watching hurricanes from June to November with no less attention than football news, were prepared to wait for the next event that season. But Katrina decided otherwise and turned to the north – with the projected path directly towards Louisiana and Mississippi, and by all forecasts the hurricane was threatening to sweep right through New Orleans. At first it did not greatly disturbed the residents, as the hurricane had weakened to a tropical storm by then, which usually heralds a couple of days of showers with wind and wire breakage.

I remember on Saturday August 27 I went for the last stroll through the French Quarter (I had to fly from the U.S. on August 29!). During the walks I always had a head radio – some of the songs perfectly fit the picture running through the window of the city bus. And on that sunny, dry, hot day they started regularly announcing that Hurricane Katrina was the category 3, was gaining strength, would soon become category 4, perhaps even 5 (the highest), was coming straight at New Orleans, and voluntary evacuation was declared. Voluntary evacuation in New Orleans? This is when the middle class and the rich board up windows with plywood sheets, put the bare necessities in a car trunk, collect pets and go to neighbouring states. This is when the poor are prepared to take the municipal bus that brings them to one of the "shelters" (Superdome, as a rule). This is when many people in the French Quarter, proud that their part of the city is almost the only one above sea level, stock up with beer and water, as well as generators and food to ride out the hurricane in the numerous bars. But that time it was serious, and the authorities even resorted to the contraflow plan – traffic was allowed only out of the city (so far except for the Causeway Bridge across the Lake), and the cars could use all or most lanes in that one direction. Even tools were levied on the bridges across the Mississippi from the center and across the lake. But the evacuation was still voluntary, as no one had the whole puzzle in their heads. It will only start to get assembled a few days later.

Saturday was hot, dry and sunny. Strong winds, showers with thunderstorms were predicted fot the Monday night. Many shops were already with boarded-up windows. Drinking water and food were in the biggest demand as shops closed for the hurricane, and some people were still going to stay in the city. Here and there I came across people who were loading stuff in their trunks. And then I realized that all flights out of New Orleans would be cancelled. There certainly would not be any flights on August 29, the day when with only a three-hour difference Katrina and I were supposed to fly – her into the city and me out of it. I had to call Delta’s office and ask what to do. Surprisingly, the woman at the other end was not sure that the flights would be cancelled, but reassured me that I could change flights without any problems and fines. Probably, almost immediately after our conversation all flights were cancelled, and soon the airlines announced that passengers of cancelled flights might fly out of New Orleans or other cities in the South on any other date without any additional fees. Well, I thought, my students could certainly survive without me a couple more days, while I would see a real hurricane (previously I had only experienced just a couple of tropical storms).

On Saturday evening I invited Mike and Louis – my hospitable hosts – to an Indian restaurant. I remember that I ordered rice separately, although all the dishes came with rice. So, I ate plenty of tasty rice. On the way from the restaurant we saw that the ice-cream place had a sale – two scoops for the price of one. Why not afford little pleasures in the face of something unexpected and terrible. It was already dark. We drove to the house, when Louis decided to refuel. The gas station had no fuel – all gasoline was sold out. What was the most comical – we saw a procession of people rehearsing before the carnival in costumes and with a band. I was told to pack just in case. Voluntary evacuation went on.

I packed almost everything and left only some for the morning and decided that we would all stay home, and ride out the hurricane. If, however, Louis and Mike wanted to go (they inclined to that), then I’d stay home keeping an eye on the house and not missing the big event. In the morning alarm clock gave me some time to finish packing. And then Mike came into my room and said that mandatory evacuation had just been declared – Mayor Ray Nagin ordered all residents of New Orleans to leave town as soon as possible. Those without transportation or the disabled would have to hide in the Superdome or the Convention Center. The hurricane reached category five and went straight to the city. 24 hours was all that remained between then and Katrina.

Two feelings were fighting in me, adventurism and self-preservation instinct. On the one hand, I wanted to see a real hurricane very much, stay home the windows of which I personally shut with the old unyielding shutters or plywood. I wanted to be that kind of hero who would later boast that he had survived the hurricane. But as soon as I was told that even if the house did not flood I’d be left without electricity, running water and sewerage, a sense of self-preservation (still kind of dormant) proved decisive with the support of the love for comfort – I could sit without electricity, there was plenty of drinking water and food in the house, but without running water or working sewage I would die. I had only time to quickly finish packing, help move the flowers from the balcony to my room, put towels on the balcony doorstep to stop the rainwater, which was expected in incredible amounts, put sandbags at the door to the basement (it’s located at ground level) and board up front porch windows. After moving heavy flower pots I was all covered in sweat in a room with towels all around, and time only to bring down suitcases to the car and quickly wash my face.

At 11 am on August 28 Louis, Mike, Gandalf (the dog), Lucy (the parrot) and I got into the car (leaving two more behind) and drove to Baton Rouge where Louis’s brother lived. All roads led only out of town, often on all lanes. It was the first mandatory evacuation in the city history as Katrina was only the fourth category five hurricane (since observations started) that was supposed to hit the U.S. mainland. And this hurricane headed straight to the city with great speed twisting in its eye, and winds up to 160-175 mph. Cars were driving bumper to bumper. Crawled even. The sea of vehicles moving in one direction. We were lucky – we got stuck only a couple times, then took a side road and went onto I-10 in a relatively quiet place where the cars were travelling at normal speed. Nevertheless, a 70-mile segment between the cities took us four hours. And still up to 100,000 residents were left behind in New Orleans. They had to somehow hide in the Superdome with a capacity for no more than 30,000 as a shelter.

In front of us the sun shone in a clear sky, and behind the sky was getting dark by the second ready to cover us ahead of time. At the gas station not far from Baton Rouge we were caught up in a downpour pouring with terrible force from the leaden sky. It quickly stopped. And just then I was hit by the depression. Only unloading and settling in Mike’s house distracted me from those thoughts. I called Delta and re-scheduled my flight for Wednesday, August 31 from Baton Rouge. None at the moment could say what would happen the next morning, what would happen to the city, its inhabitants, the houses and all that historical and cultural heritage richly packed in layers in the pearl of the South.

On August 29 Katrina made landfall in Louisiana and Mississippi at around 6 am, but weakened to category 4 and slightly shifted eastwards. Because of that shift the main force of the hurricane hit the eastern parts of New Orleans and farther to the east, rather than the French Quarter. Katrina reached New Orleans at about 8-9 am. Most of the windows of skyscrapers in the Central Business District were shattered and the curtains fluttered out of broken windows in the wind. Many houses were left without a roof. The roof of Superdome was also damaged: the wind tore the roofing and formed a hole in the concrete dome through which rain started pouring down. No electricity. Much of the city with the exception of most of the French Quarter and several other individual spots was filled with water from drainage canals – pumps did not cope with the pressure and the levee walls were breached in several places through which water poured into the city. The remaining residents thought that broken glass and torn roofs would be the only damage when they were attacked with much more insidious problem – water. Once flooded the city was doomed with water trapped in the hollow between the river and the lake. It can only be pumped through the canals. But the pumps broke down, canals were leaking and there was too much water. The picture of the apocalypse was highlighted by thick columns of smoke from burning yacht club on the lake and several other fires.

But we saw that picture a bit later. At about 11-12 on Monday morning power was lost in Baton Rouge, the hurricane came there in the form of a tropical storm with winds and rain. When at 5 in the evening electricity was restored the TV screen turned on and we could not even drop our jaws from what we saw – a helicopter operator broadcast the image of New Orleans with the protruding out of the water palm trees and rooftops, with sky-scrapers huddled over a grim picture in the business district, with roofing rags hanging from the Superdome, with pillars of smoke, with flocks of cars crowded in the middle of flooded streets, with hotel room curtains flying in the wind from the broken windows. Images were repeated over and over again as if the pilot and the cameraman themselves could not believe their eyes – almost all the city with vast suburbs was flooded. It is easy to watch disaster movies with sea waves covering New York, or earthquakes destroying Los Angeles. It is quite another thing when you see for real, when you see a picture maybe less cinematic but much more dramatic, and realize that it actually happened. You realise this slowly, as if in slow motion, as if from the side and not quite believing, when awareness rises with goose pimples and agitation from the stomach to the head and then back again.

History, sombre and sad, was made in front of my eyes, even though I was sitting in front of a TV 70 miles from the epicenter. Tara (who helped Louis in the garden) stayed in the house with her husband, they asked permission to ride out the hurricane in a much stronger house of Louis and Mike. They told us on the phone that water had flooded the basement only (it is on the ground level), and wind damaged a couple of windows in the attic, so rain wetted some books in the library there. The remaining residents would be evacuated from the hell of Superdome with its incredible heat and stench (no electricity, no air conditioning, overflowing toilets and no running water) only on the next day and later. A wave of looting would storm across the city, and residents who remained in their homes and survivors would be evacuated from the rooftops by helicopters or boats. The city would be shut for at least a month. And only after a couple of months residents would be allowed to return if they had anything to return to. But that’s another story.

• Photo archive from The Times-Picayune.
• Interactive map of events from The Times-Picayune.
• Photo chronicle of before and after from The Times-Picayune.
• Interdictor – a personal blog of someone who rode out Katrina from his office in the CBD. He provided live coverage of events. Unfortunately, pics and web-cam feeds are no longer there, but here’s a web-archive with links to some pics and video.
• Then and now pics from CNN.

Российская авиация

Главной темой в российской авиации на неделе стала, похоже, в очередной раз не совсем авиация, а дороги. Везёт нам на них в совокупности с другой категорией российских бед. Не так давно дорожные работы парализовали движение в столичный аэропорт “Шереметьево”. Проблему удалось (временно) решить только после того, как директор аэропорта через свой блог обратился к руководству страны. Теперь пришла очередь обращаться к граду и миру руководство крупнейшего в стране “Домодедово”. Нет, дорогу туда пока никто не перекрывал под предлогом реконструкции. Просто домодедовцы поднимают проблему с другого конца – с малой пропускной способности имеющейся трассы. Подробнее читайте во “Времени новостей”, “Гудке” и Slon.ru. А в конце недели после долгого молчания подал голос и директор “Шереметьево”, который отписался по дорожной проблеме в своём блоге.

Итак, директора двух крупнейших аэропортов страны обращают внимание руководства этой страны на тот факт, что лишь третий аэропорт Москвы “Внуково” имеет нормальную обеспеченность дорожной инфраструктурой. Дорога в “Шереметьево” требует реконструкции в ряде мест и задыхается от пробок. Дорога в “Домодедово” не способна пропустить необходимое количество машин. Всё так, но обращение к руководству города и страны может быть сколь угодно долго оставленным без должного внимания.

В случае с “Шереметьево” всегда можно заявить, что из-за протестов приостановлено сооружение трассы-дублёра. Кстати, г-н Василенко обращает внимание читателей своего блога на то, что не всё гладко с защитниками Химкинского леса, которые могут вольно или невольно не столько лес защищать, сколько построенные там незаконные дачи. В случае с “Домодедово” всегда можно вспомнить традиционные попытки государства прибрать к рукам успешный частный бизнес. А вот в случае с “Внуково” всё вдвойне гладко – правительство Москвы всегда будет заботиться именно о “Внуково”, владея аэропортом, а правительство России всегда будет заботиться именно о “Внуково”, летая через этот аэропорт. Только потом уже можно будет вспоминать о том, что национальный перевозчик летает вовсе не из “Внуково”.

“Аэроэкспрессы”, конечно, способны несколько облегчить ситуацию – в конце концов, граждане должны больше пользоваться общественным, а не личным транспортом. Но “Аэроэкспрессы” слишком дороги, имеют порой слишком неудобное расписание и требуют от граждан сначала добраться до вокзалов. Кстати, железнодорожники городские (метро) и пригородные (“Аэроэкспресс”) ещё умудряются вводить абсурдные совместные тарифы, которые ни одному пассажиру в здравом уме не нужны.

Из других сообщений:

“Ведомости” сообщают о выходе ведущих российских авиакомпаний из кризиса. Честно говоря, слишком часто стали приходить подобные реляции. То ли журналисты разных изданий растягивают новость, то ли есть установка всячески акцентировать хоть что-то положительное. В любом случае, остаётся ещё раз порадоваться за авиаторов.

На волне положительной динамики S7 заявила о возможности заключения контракта на поставку МС-21, которые, напомню, еще только проектируются или находятся на уровне макета. Хотелось бы, чтобы хоть один из современных российских самолётостроительных проектов в гражданской сфере был доведён до конца и потребителя без задержек, проблем и серьёзных претензий.

Самарец, сообщивший о проблемах с работой сайта “Аэрофлота”, продолжает замечать странности:

При покупке билета теперь невозможно войти вообще ни под каким логином-паролем – говорит, что пароль неправильный. Наверное, чинят. Или окончательно сломали. <…> А ещё Аэрофлот до сих пор не знает, что Самара давно живёт по московскому времени.

Не знаю, как там с вводом пароля при бронировании билета. Я проверил только работу сайта “Аэрофлот-Бонуса” – вход по моему паролю прошёл без проблем.

Привалило “Аэрофлоту” и от швейцарцев, вернувших российскому перевозчику с замороженных в 1999 году счетов кругленькую сумму. “Свободная пресса” подробно пишет об этих и других деньгах, в том числе о тех, которое главный акционер “Аэрофлота” – российское правительство – незаконно изымает у авиакомпании без возврата.

Коммунисты хотят засудить Путина за управление самолётом-амфибией. Впрочем, тут же сообщается о реакции или возможной реакции разных надзорных и правоохранительных органов – никакой реакции не будет. Никто в России не посмеет признать, что этот полёт премьера выходит за рамки пиара и какого-либо законодательства.

Авиация за рубежом

Продолжается обсуждение слияния LAN и TAM (я начал тему в прошлой “Авиасубботе”). Собственно, всё обсуждение крутится вокруг того, какой альянс предпочтёт объединённая компания. Бретт Снайдер считает, что оба перевозчика останутся после объединения в своих альянсах – LAN в oneworld, а TAM в Star Alliance. Это выгодно обеим компаниям по одиночке, единой компании в целом и каждому из альянсов. Кроме того, это снимает проблему выбора. Более того, для альянсов такой выход был бы огромным плюсом – каждый остался бы с сильным южноамериканским перевозчиком. Последнее обстоятельство критично, так как других таких же сильных традиционных авиакомпаний в Южной Америке нет.

Есть, кончено, альянс Avianca-TACA, но он силён в Центральной и на севере Южной Америки, но не в ключевых странах – Чили, Бразилии и Аргентине. Между тем, Avianca-TACA продолжает усиливать свои позиции, объединяясь с эквадорской компанией AeroGal. И снова компании сохранят свои названия, ливреи и имидж. Похоже, европейская модель слияний стала доминирующей во всём мире, кроме США – по ней прошли Air France-KLM, British Airways-Iberia, Lufthansa со всеми своими дочками, сами Avianca и TACA.

Некоторые эксперты считают, впрочем, что слияния неизбежны, а власти должны разрешать слияния перевозчиков с разных континентов. Вот и Lufthansa снова намекает на неизбежность дальнейшей консолидации. Полагаю, что если Lufthansa найдёт силы и средства, то следующими её дочками станут SAS (а там и до Air Baltic недалеко) и, возможно, LOT. Вопрос только в том, когда в люфтганзовские дела начнут вмешиваться европейские антимонопольщики. Наверное, только тогда, когда половина национальных перевозчиков Европы станет дочками Lufthansa.

А вот обанкротившаяся Mexicana в личном рейтинге Бретта Снайдера пока потеснила Alitalia с позиции “худшей авиакомпании”. Дело в том, что Mexicana не просто прервала полёты по большинству направлений, но отказывается возвращать пассажирам деньги за билеты до того момента, как какой-либо рейс не объявлен отменённым. При том, что большинство рейсов совершенно точно будут отменены, компания делает это за неделю до злополучной даты. А до официальной отмены рейса пассажиры не могут требовать возврата полной стоимости билета. Но и найти приемлемый обходной вариант перелёта за неделю и меньше тоже порой невозможно. Получается, что Mexicana держит своих пассажиров и их деньги заложниками. В последний момент пришло сообщение о полном прекращении всех полётов авиакомпании.

Из других сообщений:

British Airways наконец-то отменила идиотский запрет одиноким мужчинам сидеть рядом с несопровождаемыми детьми. Теперь таких детей будут сажать в специальные зоны поближе к бортпроводникам. Хм, учитывая то, что бортпроводники во время полёта всё время перемещаются по салону, такую зону найти будет сложно.

Japan Airlines уступила звание крупнейшей японской авиакомпании своему извечному сопернику All Nippon Airways. JAL находится в состоянии реструктуризации из-за банкротства. Между тем, ANA, будучи стартовым заказчиком-получателем нового Boeing-787, не дождётся самолётов в конце этого года, так как американцы официально перенесли дату поставок на февраль 2011 года.

Авиапутешествия

В прошлый раз я рекламировал новый сайт поиска авиабилетов Hipmunk. Кстати, на неделе новый сайт рекламировал и Бретт Снайдер. Теперь на сайте можно выбрать не только из списка предпочитаемых авиакомпаний (пока относительно небольшого – только американские компании), но и трёх основных авиаальянсов, если вы не хотите, чтобы в результатах были рейсы “чужих” альянсов. У Hipmunk появился и блог. Там, например, дают советы тем, чей рейс был отменён: сразу звоните в авиакомпанию (ответят быстрее, чем дойдёт ваша очередь к стойке перебронирования, хотя я сомневаюсь, учитывая, порой, длительное выслушивание телефонного меню), не вставайте все в одну очередь на перебронирование – лучше встать к любой другой стойке той же авиакомпании, можно попробовать сразу встать к стойке пропуска на следующий рейс той же компании в тот же город, можно даже выйти из стерильной зоны (если вы там) к стойкам регистрации, которые часто могут оказаться более эффективными, чем стойки клиентского обслуживания в стерильных зонах.

Российская бюджетная компания “Авианова” пошла по пути Ryanair и предлагает тарифы от 1 рубля. Правда, к тарифу придётся добавить топливные и аэропортовые сборы. До конца распродажи осталось немного – до 29 августа. Билеты по таким тарифам продаются на период зимней навигации только на сайте компании. Естественно, количество мест по спецтарифу ограничено.

А “Трансаэро” пока отказывается от планов на маршрут Москва-Гонконг – из зимнего расписания исчезли все планировавшиеся ранее рейсы. Рейсы выполняются до 31 октября.

Члены программы Delta SkyMiles могут заработать двойное количество миль, если забронируют билеты на рейсы с кодом Delta, Air France, KLM или Alitalia на маршруты, которые включают перелёт на одном из участков рейсами Alaska Airlines/Horizon Air. Для этого надо зарегистрироваться на сайте Delta и совершить перелёт с 15 сентября по 15 ноября.

Сегодня Самарский обыватель с Нинойseleste_rusa проехался по всем станциям самарского метрополитена, методично фотографируя по случаю отмены запрета на фотосъёмку. Поездке способствовало то, что с отменой запрета не введены никакие ограничения на пользование штативом, что весьма важно на темноватых станциях. Наконец, малочисленность пассажиров самарской подземки также позволила никому не мешать и ни на кого не злиться за попадание в кадр. На каждой станции мы фотографировали минут по 20-30, чем вызвали ажиотаж среди работников метрополитена.

Из 9 станций только на “Гагаринской” никто не подошёл к нам и не спросил о причинах съёмки или наличии разрешения. На “Российской” ко мне обратился с вопросом о наличии разрешения машинист поезда. На паре станций нас пытались остановить словами о запрете работники станций в рабочих спецовках. На “Московской” милиционер попросил у меня документы. Хорошо, что я ношу с собой паспорт. Но ведь не обязан! Впрочем, милиционер не ругал и не кричал – под конец мы даже посмеялись. Но факт остаётся фактом – нас заподозрили в переписывании времени приезда поездов (в руках не было ни ручки ни блокнота) и людей (!!!). На паре станций милиционеры интересовались целью съёмок. На некоторых станциях работники и работницы станций заявляли о запрете на фотосъёмку. Только милиционер на “Спортивной” остановила претензии работника в спецовке, с улыбкой объяснив ему, что теперь фотографировать можно. Милиционер на “Кировской”, улыбаясь и поинтересовавшись целью съёмок, успокоился, когда я сказал, что мой паспорт видели на “Московской”; потом он попросил нас уже наконец-то уехать, так как мы слишком долго ходили по станции и фотографировали.

На “Безымянке” я снимал станцию с лестницы. К нам подошёл пассажир и спросил о цели съёмок. Я решил уже пошутить и ответил, что не скажу. Парень пригрозил, что если увидит, что мы снимает прибывающий на станцию поезд со вспышкой, то догонит, отнимет фотоаппарат и разобьёт (или нас побьёт). На это я ему ответил, что у него нет полномочий. А парень не унимался и сказал, что безопасность движения превыше всего. Кстати, работники метро и милиционеры на некоторых станциях просили не снимать машинистов и прибывающие поезда со вспышкой. На это мы отвечали, что вообще не снимаем со вспышкой (что было истинной правдой, между прочим). Когда парень ушёл, я прошептал ему вослед, что если бы он разбил мне камеру, то я мог бы в состоянии аффекта ему яйца оторвать.

Итог – фотографировать в самарском метро можно, даже со штативом. Но нужно быть готовым объяснить цель съёмок, вежливо объяснять работникам метро правила, а также иметь с собой документы, чтобы не быть препровождённым в комнату милиции. Самое забавное и, одновременно, печальное, что об отмене запрета на фотосъёмку не осведомлены многие работники самого метрополитена. Самое интересное, что все встретившиеся нам милиционеры об этой отмене осведомлены, так как не заикались о запрете. Получается, что работники МП “Самарский метрополитен” не знают правил пользования общественным транспортом, на котором они работают. Думаю, несколько таких фотосетов доведут изменения в правилах до их сведения.

Нина наснимала целый ряд превосходных кадров. Мне оставалось только сжать зубы от зависти и продолжать снимать. Вот лишь пять кадров.

Какие-то кадры не удались. Но в целом стоит признать вылазку удачной – отсняты все действующие станции. При фотографировании самарского метро главная проблема заключается в освещении. В большинстве случаев стоял автоматический баланс белого, но на “Гагаринской” пришлось научиться пользоваться установкой баланса белого вручную, так как ни одна другая настройка не годилась. Но даже с ручной подстройкой “Гагаринская” получается слишком зелёной. На удивление сложно снимать на “Победе”, наверное, в силу желтизны света, как и на “Кировской”. А ещё слишком мало у нас декоративных элементов, которые можно было бы снять крупным планом.

В Самарской области в настоящее время нет министра здравоохранения и социального развития. Г-н Куличенко, номинально возглавляющий профильное министерство, по всей видимости, устранился от выполнения своих обязанностей. Одновременно с этим, в городе Самаре устранился от городских дел и действующий мэр г-н Тархов. Соответственно, нарушена система государственного и муниципального управления. Именно так можно расценивать ход избирательной кампании номинального министра природопользования г-на Азарова и её освещение в СМИ.

Зрители новостных выпусков самарских телеканалов каждый день теперь наблюдают, как г-н Азаров занимается вопросами здравоохранения в городе Самаре. Он собирает деньги, открывает поликлиники, лоббирует интересы самарского здравоохранения в Москве, встречается с врачами и пациентами муниципальных учреждений здравоохранения, занимается вопросами закупки оборудования и изменений в принципах финансирования системы здравоохранения. Всё это замечательно (если, конечно, не предвыборный блеф). Только вот г-н Азаров не является министром здравоохранения, или руководителем Горздрава, или мэром Самары.

А где же г-н Романов (или кто его теперь заменил) и г-н Тархов? Почему они даже на заднем плане не мелькают в сюжетах о муниципальном здравоохранении? Они даже не пытаются там подпрыгнуть из задних рядов, чтобы их головы хоть иногда попадали в кадр. Правда, один раз Тархова показали в сюжете про больницу Семашко аж в “Вестях-Самара” на ГТРК. Но один раз не пидорас считается. В конце концов, муниципальным здравоохранением занимаются муниципальные чиновники.

Пока же получается, если судить по медиа-картинке, что мэр и руководство Горздрава ничем не занимаются. А областной министр природопользования во время вынужденного предвыборного отпуска занимается теми вопросами, которые в его министерские обязанности не входят. Кстати, а в каком качестве он вообще выбивает в Москве деньги и решает другие вопросы – в качестве министра природопользования (абсурд) или в качестве кандидата в мэры (это всем кандидатам в Москве подают на поликлиники что ли)?